Текст: Марина Галицкая
Иллюстрация: Анна Афиногенова, интерьерный художник

Я стою на втором этаже чистопольского прабабушкиного дома и смотрю на Каму, на зелёные острова, вытянутые по течению реки, поросшие тростником и луговыми травами, песчаные отмели, которые называются «косы». Чьи это косы — речных русалок или утопленниц из страшных гоголевских рассказов?

К прабабушке заходили приятельницы или соседки, и каждый год кто-то рассказывал новости об утопленниках: «Он был моряк, поехал на лодке в грозу, поднялись волны, лодка опрокинулась, и он утонул, через три дня только всплыл, а так бы и не нашли». Это такая чистопольская история — обыденная и таинственная.

Зачем он поехал в грозу на лодке? Почему он не сумел доплыть до берега и спастись? Наверное, моряк хорошо умел плавать, а всё равно утонул. Что же с ним случилось и где он был три дня, пока его искали? А если бы он не всплыл? Его могли бы съесть рыбы?

Мы ходили на Каму купаться, и я никогда не видела таких волн, которые могли бы опрокинуть лодку. Деревянные лодки стояли, привязанные верёвками вдоль берега, раскачивались на волнах вверх и вниз и никогда не опрокидывались. Мы, дети, иногда залезали в лодки, и тогда они наклонялись набок, а потом быстро возвращались в прежнее положение; за борт никто не падал. Если кто-то не мог удержать равновесие и валился на дощатое дно, это было весело, и все смеялись.

Как-то мы пошли купаться с прадедушкой вечером. Вода была тёплая и гладкая. Я плавала вдоль берега, а прадедушка заплывал далеко и медленно возвращался. Он уплыл, как всегда, далеко, и я потеряла его из виду. Я жду. Солнце садится, и вот я вижу: прадедушка, жёлтый и старый, лежит на спине в белых подштанниках, раскинув руки и не шевелясь.

— Видимо, утонул, как тот моряк, и всплыл. И что я теперь буду делать?
Как я домой одна вернусь? Что я прабабушке скажу?
Она меня спросит: «Где дедушка?»
А я скажу: «Утонул и всплыл?»
Она скажет: «А зачем ты его одного бросила?»
— А если я тут останусь, то скоро совсем стемнеет, и людей никого не будет.

Прадедушка переворачивается на живот и медленно плывёт к берегу, но я всё ещё сомневаюсь: может быть, он утонул? Разве может человек быть таким жёлтым и неподвижным?
— Я думала, ты утонул и всплыл, ну как тот моряк.
— Нет, я просто отдыхал.

Мы идём вверх по улице, мимо маленьких и больших домов, где уже горит свет в окнах, во дворах громко разговаривают, бегают дети и ни за что не хотят прерывать игру и заходить в дом. Прабабушка сидит за столом на веранде, на столе — вазочки с вареньем и красивые тонкие чашки с потёртыми рисунками. Прадедушка раскалывает большие куски сахара щипцами на маленькие кусочки. На втором этаже большие часы с римскими цифрами, гирями и маятником бьют девять раз. Прадедушка следит за часами, чтобы они показывали правильное время.