Текст: Елена Володина
Фото: Unspash 

Волга здесь такая широкая, что противоположного берега не видно, как на море. От дома до большой воды всего пять минут. В детстве я любила кататься по этой дороге на велосипеде – асфальт гладкий, и с горочки – эх! – можно не крутить педали.
Подъедешь к пирсу, а там — огромная гора песка. Залезешь на самый верх – здОрово! Потом долго вытряхивать песок из сандалий – не здОрово. 

На обратном пути заглянешь в странный дом с высокой крышей и без двух стен. Потом узнала, что этот дом – весы для грузовых машин. Никогда их тут не видела.

До хлебного магазина – не больше километра, но в детстве мы умудрялись ходить за хлебом по два часа и возвращаться с половиной буханки, но сытые. Местный хлеб был так хорош, что родственники увозили его с собой в Чебоксары.

Через двор по тропинке – заброшенный яблоневый сад. Мы лазили туда через дырку в ограждении и набивали карманы мелкой «китайкой». Больше, чем могли съесть. Пожевать на улице – вкуснее, чем дома за столом; круглый год. Летом – пикники на одеялах во дворе под деревьями; крошили салат из огурцов и помидоров. Весной – пасха; кто больше крашеных яиц насобирает, тот круче. Осенью солили грибы в консервных банках, прокладывая слои сухой травой и заливая рассолом из лужи; намазывали шоколадное масло из мокрого песка на кусочки хлеба из сухой коры. Нет, это, конечно, не ели, но «готовили» с большим удовольствием. А однажды зимой мальчик постарше откусил у моего снеговика нос-морковку; я плакала, а мама успокаивала.
Для меня Затон – это его улочки и дома; тетушки на скамейках перед подъездами, отмахивающиеся от комаров наломанными ветками клёна; «здрасте» каждому встречному, даже если его не знаешь; пора лягушачьих свадеб, пора тополиного пуха, пора гудящих танкеров…

Пора идти домой:
— Чё, гуляшь?
— Уже домой.
— Лисапед где?
— Колесо прохудилось.
— Погоняем ещё?
— А то!